Печать
Рейтинг:   / 1
ПлохоОтлично 

 

ПРИКАЗЪ ШВЕЙЦАРУ.

-----

Андрюшка! кинь топоръ! я въ знать тебя пу­стилъ,

Изъ русскихъ мужиковъ швейцаромъ окрестилъ.

Живи теперь въ сѣняхъ, опрятно одѣвайся,

Носи большую трость и шпагой величайся;

Будь ловокъ, будь учтивъ, умѣй сказать отвѣтъ,

И здѣсь, вѣдь, ужъ большой открылся нынѣ свѣтъ:

Всѣ по уши въ долгахъ, всѣ знаютъ толкъ въ уборахъ,

И купчикъ завелся каретой на рессорахъ.

Лишь только кто ко мнѣ пожалуетъ на дворъ,

Ты встрѣть его тотчасъ, вступай съ нпмъ въ разговоръ,

А что кому сказать на разный спросъ придется,

Однажды навсегда инструкцiя дается:

«Для знатныхъ баръ меня во весь день дома нѣтъ;

«Прiятелей зови на дружеской обѣдъ;

«Купцамъ скажи, что я въ нихъ нужды не имѣю;

«Попамъ — что и безъ нихъ спастись одинъ умѣю;

«Приказныхъ и судей къ мѣстамъ ихъ посылай;

«А нищихъ и сиротъ всегда ко мнѣ пущай.»

Я требую, чтобъ ты былъ низокъ передъ ними;

Жалѣй о ихъ судьбѣ, и не ругайся ими:

Пускай, увидя твой привѣтливый прiемъ,

Пойдутъ они ко мнѣ, увѣрены въ моемъ.

Кто дряхлъ, кто притѣсненъ, кто пищи не имѣетъ,

Того согнать съ двора никто да не посмѣетъ,

Намъ знатность, власть, чины цари даютъ на то,

Чтобы въ подданствѣ ихъ не бѣдствовалъ никто;

Чтобъ люди, не страшась пить скорби чашу люту,

Блажили свой удѣгь на каждую минуту,

И нищему велятъ съ тѣмъ руку протянуть,

Чтобъ шагъ ихъ поддержать, а не въ оврагъ столкнуть.

Я князь не для того, чтобъ чваниться породой,

Другой богатъ не съ тѣмъ, чтобъ жить соглас­но съ модой;

На то ль иной вѣ звѣздахъ, чтобъ камней нани­зать

И, къ солнцу ими ставъ, какъ пряникомь играть?

Породою своей кто выситься желаетъ,

Благотворенью тотъ весь вѣкъ свой посвящаетъ;

А кто лишь знатенъ тѣмъ, что знатный носитъ санъ,

Тотъ прахъ предъ Божествомъ, предъ трономъ — истуканъ.

 

Андрюшка! бойся ты сказать; теперь не время

Тому, кто терпитъ золъ различныхъ тяжко бремя.

Прiятно ль мужику, вздыхая тяжело,

Дождаться у судьи, чтобъ въ спальнѣ разсвѣло?

Стоять въ его сѣняхъ, покамѣстъ онть проснется,

Причешетъ паричокъ и кофею напьется?

Зимой мужикъ озябъ, а лѣтомъ недосугъ:

Собрать онъ, долженъ хлѣбъ, скосить онъ долженъ лугъ.

Какъ нѣжный сынъ къ отцу въ объятiя стре­мится,

Лобзанiемъ его въ немъ сердце обновится,

Такъ точно и къ судьбѣ поселянинъ бѣжитъ.

Прямой судья примѣръ въ Е к а т е р и н ѣ  зритъ:

Ей всѣ часы равны, какъ днемъ, такъ и средь ночи,

На пользы странъ Ея всегда отверзты очи;

Несчастливыхъ судьбинъ въ ея державѣ нѣт'ь:

Ей Россы тѣмъ должны, чѣмъ долженъ Богу свѣтъ.

У многихъ здѣсь господъ, я знаю, что швей­цару

Приказъ данъ различать четверку, цугъ и пару,

Провесть иного въ верхъ, иному отказать,

Иного за порогъ передней не пускать;

Однако, чтобъ швейцаръ отъ этого разбору

Не сдѣлалъ иногда какого-нибудь вздору,

Купца не распознавъ, затѣмъ, что онъ обритъ,

Не молвилъ бы врасплохъ, что баринъ еще спитъ,

То велѣно уже торгующу народу

Во всяку дверь входить дать полную свободу

Хозяина любя отъ искренней души,

Несутъ къ нему наверхъ чай, сахаръ и гроши;

А сей, прiемля даръ тихонько въ кабинетѣ,

Благодарить боговъ: не худо жить на свѣтѣ!

И вправду, вѣдь, нельзя того грѣхомъ назвать,

Чтобъ Богу и царю обоимъ вдругъ солгать.

Присяга въ старину считалась важнымъ дѣломъ;

А нынѣ все пустякъ, всѣ люди пишутъ мѣломъ;

Сегодня присягнулъ и крестъ разцѣзловалъ;

Назавтра обманулъ, обидѣлъ и укралъ.

Блаженъ, стократъ блаженъ, кто въ бедности почтенной

Судъ праведный творитъ, на мздѣ не положенной,

Кто чести смыслитъ вѣсъ и милости предѣлъ,

Кто истину судьей своихъ поставилъ дѣлъ,

Чье имя съ похвалой по стогнатъ раздается,

Отъ коего нигдѣ прпскорбяыхъ слезъ не льется!

Вотъ истинный мой другъ! вотъ я кого люблю!

Съ коварствомъ никогда водиться не терплю.

И что за прибыль мнѣ, что страхъ какой вельможа,

Отъ коего подчасъ трещитъ на многихъ кожа,

Прiѣдетъ не ко мнѣ, а къ чину моему,

Вводить въ соблазны духъ и ставить сѣть уму?

Въ добрѣ ли отъ меня онъ ищетъ вспоможенья?

Ахъ, нѣтъ! ему мое лишь нужно преступленье.

Я совѣстью своей не жертвую страстямъ

И должность покорить не смѣю прихотямъ;

Ходатаевъ снискать злодѣйствами не жажду:

Предъ всей вселенной чистъ, хоть въ тѣсной нуждѣ стражду.

Случалось мнѣ видать — и право я не лгу,

Какъ знатный господинъ, согнувшись весь въ дугу,

Зывалъ къ себѣ въ село судей уѣздныхъ кушать;

По нуждѣ, хоть не радъ, готовъ ихъ вздору слушать;

Вина имъ рѣки льетъ, подносить тму плодовъ,

И смучилъ цѣлый полкъ французскихъ поваровъ;

Про дѣло имъ свое съ доводами толкуетъ,

И каждому въ карманъ подарки разны суетъ.

Вся челядь вдругъ ему въ одинъ вѣщаетъ гласъ:

Хоть дѣло и съдушкомъ, но мы оправимъ вась..

 Металлъ! ты мудрецовъ коверкаешь душами,

Коробишь совесть въ нихъ и движешь всѣхъ умами!

Такъ можно ли хотѣть, чтобъ на чужой алтынъ

Чиновникъ безъ души не городилъ свой тынъ?

Судьи, обворожась сiяньемъ знатной славы,

Рѣшились портить въ даль свои худые нравы,

И правиломъ прiявъ боярскiя слова,

Смѣшали въ честь ему законъ и всѣ права.

А тотъ же господинъ, я самъ слыхалъ нерѣдко,

За тридевять земель такъ подчиваетъ ѣдко

Тѣхъ самыхъ, передъ кѣмъ, за то, чѣмъ ихъ язвитъ,

Съ поклоновъ и теперь еще спина болитъ.

На что же мнѣ съ такой почетной чернью знаться,

И ядомъ льстивыхъ словъ на что мнѣ упиваться?

Чѣмъ выше на степень входящихъ я видалъ,

Тѣмъ больше къ нимъ мое почтенiе терялъ.

Злодѣйство назовутъ они предразсужденъемъ,

На скорбь и тѣсноту глядятъ съ пренебреженьемъ,

Какъ рѣдко сердце въ нихъ займетъ благой предметъ,

Иль сроднику помочь, иль другу дать совѣть!

Онъ самъ все для себя. Разруша связь природы

Запутался въ цѣпяхъ мечтательной свободы;

Всѣ средства хороши, невинны для него,

Лишь только бъ удалось, желаетъ онъ чего.

Отъ гнусныхъ дѣлъ стыда въ лицѣ его нѣтъ краски;

Съ женою и съ детьми, съ глухими даже въ маски.

 

Андрюшка! въ толкъ возьми, что я тебѣ ска­залъ,

И рабски исполняй, что я ни приказалъ.

На водку за докладъ просить не покушайся,

Не трися вкругъ мѣщанъ, съ купцами не як­шайся;

Будь по-просту холопъ. Не мысли никогда,

Кого бы въ кабинетъ пустить ко мнѣ когда;

Проситель ни въ какой мнѣ часъ не помѣшаетъ:

Онъ, нужду объяснивъ не медля отъѣзжаетъ.

А въ гости никого къ себѣ я не зову;

Не чванства ради здѣсь, по должности живу.

Зачѣмъ ко мнѣ придетъ охотникъ до попойки?

Что делать и тому, кто вѣкъ сидитъ на двойки?

Зачѣмъ того ко мнѣ нелегка понесетъ,

Кто всякой дрязгъ и вздоръ изъ дому въ домъ несетъ,

Кто, скромности презря любезнѣйши уставы,

Какъ аспидъ злой, мутитъ сердца и портитъ нравы?

Сихъ качествъ человѣкъ соскучится со мной.

Бесѣду всякъ иа вкусъ прiискиваетъ свой.

Довольно мiра я плѣнялся суетою,

Довольно мiру я давалъ играть собою;

Хочу отнынѣ впредь я жить уединенъ.

На балы торопясь, я меньше былъ блаженъ,

Чѣмъ нынѣ, въ тѣ часы, въ тѣ сладкiя минуты,

Когда, скорбящихъ душъ унявши вздохи люты,

Окончивъ тяжкой срокъ рекрутскихъ злыхъ часовъ,

Домой я прихожу свободенъ отъ трудовъ,

И бросившись къ женѣ, стократъ ее лобзаю,

А дѣтокть вкругъ нея и тѣшу и ласкаю.

О, сладкая стократъ замѣна тѣмъ пирамъ,

На коихъ я бывалъ не радъ и жизни самъ!

Съ почтенiемъ внималъ несвязную бесѣду,

Желая поскорѣй узрѣть конецъ обѣду;

Что въ мысли мнѣ вошло, сказать не могъ никакъ,

Коль не былъ я готовъ кричать со всѣми: такъ.

Что счастiемъ зовемъ, то разно всѣ толкуютъ,

И часто на судьбу напрасно негодуютъ.

Я въ добродѣтели блаженство полагалъ;

Я въ ней его ищу, и въ ней всегда искалъ. —

 

Довольно! . . .  Но уже . . . . какая-то карета

Прiѣхала на дворъ, и ждетъ слуга отвѣта;

Поди и поступай, какъ я тебѣ велѣлъ.

Мой жребiй кабинетъ, а сѣни — твой удѣлъ.

 

________________________________________

Источник: Сочиненiя Долгорукаго
(Князя Ивана Михайловича)
Том 1, с. 413-419.
Издание Александра Смирдина.
Санктпетербург.
В типографi
и Императорской Академiи Наукъ.
1849.
________________________________________

 

 

Добавить комментарий


хостинг KOMTET